Лён извлек из кармана нечто в тряпице, на которую мы оба воззрились с нескрываемым ужасом. По всей видимости, в далеком прошлом, еще до ледникового периода, этот жуткий блин представлял собой ломоть ржаного хлеба, уже тогда несвежего. Пыль столетий оседала на памятниках искусства, могущественные цивилизации возникали и исчезали без следа, землетрясения, наводнения и пожары периодически наносили урон сельскому хозяйству, а хлеб все лежал да лежал себе в кармане, ожидая звездного часа. И час пробил! Триумфальное явление хлеба народу вызвало самые противоречивые чувства.
— Фу! — наконец сказал Лён, немногословно выразив свое мнение по данному вопросу.
— Настоящий антиквариат, — подтвердила я. В мерцающем свете костров хлеб переливался всеми оттенками зеленого, как гномий сыр. — Давай подадим его какому нибудь нищему.
— Настолько неприхотливые нищие долго не живут.
Я предложила скормить хлеб злейшему врагу, но Лён возразил, что это негуманно — мол, мы же не варвары, зачем так измываться над бедолагой в прогрессивный век колесования?
(с)